Свидетельство о рождении без действительного свидетельства о браке

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Добро пожаловать в «Lawgical», первый и до сих пор единственный юридический подкаст в ОАЭ.  Меня зовут Тим Эллиотт (Tim Elliott).  «Lawgical» подготовлен дубайской юридической фирмой — Юридическая фирма Yamalova & Plewka (Yamalova & Plewka).  И, как всегда, управляющий партнёр, Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova), приятно видеть вас.

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Приятно вас видеть, Тим, как всегда, и спасибо, что делаете это для нас.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Пожалуйста.  Этот эпизод действительно интересен.  Это одна из тех по-настоящему человеческих историй, и в нём участвует, для целей этого подкаста, женщина, которую мы назовём Энн (Ann).  Недавно, и мы вскоре перейдём к истории, Энн оказалась в необычной ситуации.  Она почувствовала недомогание, и причина оказалась весьма неожиданной, что вызвало у неё серьёзные медицинские проблемы.

Я испытывала сильную головную боль и не понимала, в чём дело.  Я думала, что у меня очень высокое кровяное давление, которое даёт эту сильную боль, и меня привезли в одну больницу.  Помните, это были дни локдауна здесь, в Дубае.  Меня привезли в одну больницу, и они не могли нормализовать моё давление, поэтому на следующий день меня перевели в другую больницу.  А потом однажды ночью, уже через сутки — да, спустя ночь — они всё ещё не могли снизить моё давление, и на следующий день выяснилось, что причиной повышения давления был ребёнок.  После этого меня срочно прооперировали кесаревым сечением.

Это рассказ Энн (Ann).  Скажем так, «стрессово» — это мягко сказано, Людмила, не передаёт, насколько тяжело ей, наверное, было.

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Действительно.  С одной стороны, она только что узнала, что у неё будет ребёнок, и более того — что ребёнок родится буквально через несколько часов, что для человека, который всё это время не подозревал о беременности, было шоком.  С другой стороны, и это порождает смешанные чувства, — связанное с тем, что она не знала о беременности, не было ясности относительно отца ребёнка.  Она не знала, кто может быть отцом.  Очевидно, в этот момент она не была замужем, и это добавляло эмоций.  Поскольку это происходило в ОАЭ, это влечёт за собой определённые последствия.  Все, кто долгое время жил в ОАЭ, знают, что это не то, с чем вы хотите столкнуться — беременность вне брака, потому что такие события раньше рассматривались как уголовные правонарушения.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Да.  Закон с тех пор изменился, и мы обсудим изменения в контексте этой истории.  Итак, это май 2020 года — что произошло с Энн (Ann)?  Она собиралась вернуться домой.  Она аннулировала визу и собиралась покинуть страну, не так ли?

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Да.  Таков был план до тех пор, пока это не случилось.  Поступление в больницу, помимо ожидаемого медицинского события, повлекло за собой ряд последствий для её здоровья.  Ребёнок родился преждевременно и нуждался в длительном стационарном лечении и тесном медицинском наблюдении.  Таким образом, оба они оказались в больнице, и любые планы по уезду из страны пришлось отменить: не только потому, что она находилась в больнице, но и потому, что ребёнок оставался под наблюдением до тех пор, пока его состояние не стало удовлетворительным для выписки.

Но даже до выписки из больницы она почувствовала давление в связи с требованием представить определённые документы для того, чтобы её наконец выписали.  Это общая практика в больницах ОАЭ при родах.  Обычно вы ожидаете беременность заранее и открываете дело в больнице, где регистрируете необходимые документы.  Список документов касается обоих родителей и их отношений.  Ей нужно было представить не только копию паспорта и Emirates ID матери, но и копию паспорта и Emirates ID отца, и, что важнее, свидетельство о браке — ничего из этого у неё не было.  До тех пор, пока эти документы не будут представлены, больница не стремилась её выписать.  Таким образом, помимо медицинских осложнений у неё появились и юридические проблемы из‑за отсутствия документов.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

В итоге здесь две параллельные истории.  Больница говорит, что не может выдать свидетельство о рождении без нужных документов — это понятно.  Но затем начинается уголовное и гражданское производство.  Расскажите, что произошло, когда больница сказала, что не может выдать свидетельство о рождении?

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Сначала это было не так однозначно.  Её просили представить документы не столько для выдачи свидетельства о рождении, сколько как часть её пребывания в больнице и для ведения дела.  Я не уверена, что для неё было ясно, что эти документы необходимы именно для выдачи свидетельства — скорее, их требовали, чтобы иметь возможность выписать её домой.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Понятно.

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Дело состоит из двух шагов: первый — выписка из больницы, второй — подача заявления на выдачу свидетельства о рождении.  Она даже не дошла до второго шага, ей требовалось лишь представить базовые документы по предполагаемому отцу и по факту семейного положения, которых у неё, разумеется, не было.

Раньше в таких случаях, когда отсутствовало свидетельство о браке, подключалась полиция: больница, не имея документов, по внутреннему протоколу обращалась в правоохранительные органы, поскольку рождение ребёнка без свидетельства о браке тогда считалось уголовным преступлением.  Полиция обычно вмешивалась, и мать либо сопровождали из больницы прямо в отделение, либо требовали явиться и дать показания.

Я говорю «раньше» в двух смыслах — до изменения закона и до пандемии.  Во время пандемии практика изменилась: обычно могли быть временные заключения или содержание под стражей в полиции до открытия дела и получения показаний, с последующим освобождением под залог до передачи дела в прокуратуру.  Но в условиях пандемии всё это изменилось и сыграло в её пользу.

Во-первых, из‑за ограничений по легализации документов и работе консульств ей удалось представить копии документов — у неё, как гражданки Филиппин, был гражданский партнёр, с которым у неё были дети, но они не были официально женаты; у неё имелась копия его паспорта.  Раньше требовался оригинал или нотариально заверенная копия, но в период пандемии посольства и консульства ограничили услуги, и больницы понимали, что нельзя требовать таких документов в обычном виде.

Во‑вторых, полиция в ходе локдауна концентрировала ресурсы на неотложных вопросах и не стремилась активно заводить новые уголовные дела подобного рода, поэтому её взаимодействие с полицией было ограниченным — временное содержание в камере больше не применялось в ряде случаев.

В‑третьих, процесс расследования замедлился.  Как правило, сначала полиция проводит расследование, затем делает вывод о достаточности доказательств и передаёт дело в прокуратуру, а прокуратура уже решает — прекращать или идти в суд.  Это трёхступенчатая система: полиция, прокуратура, суд.  Пандемия растянула сроки, и пока дело дошло до прокуратуры, закон уже изменился.

Закон изменился в сентябре 2020 года — всего через три месяца после рождения ребёнка.  Хотя поправки были приняты в сентябре, широкое информирование о них происходило позже, ближе к декабрю 2020 года.  Когда полиция передала её дело в прокуратуру, в тот же день прокуратура, как это требуется по процедуре, открыла файл и сразу же его закрыла — прокурор постановил прекратить производство, поскольку деяние больше не составляло преступления.

Это был интересный поворот: событие, совершённое до изменения закона и изначально квалифицировавшееся как уголовное, оказалось подпадающим под действие новой нормы.  То есть закон применили ретроспективно к событиям, совершённым ранее, и это сыграло ей на руку — если бы не пандемия, её, возможно, задержали бы сразу после выписки и дело развивалось бы иначе.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Интересно: в сентябре прошлого года уже было видно, что система начинает меняться — мы много об этом говорили в подкастах.  Уголовное дело было прекращено, но свидетельства о рождении по‑прежнему не было.  В отсутствие свидетельства о браке для получения свидетельства о рождении пришлось подавать иск в суд, да?

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Да.  Первое и большое препятствие — уголовная квалификация — было снято, что стало огромным облегчением для неё и для нас.  Это означало, что ей не грозило тюремное заключение и депортация в случае отбытия наказания.  Но затем встал практический вопрос: чтобы ребёнок мог получить паспорт и уехать домой на Филиппины, ему нужно свидетельство о рождении — а больница всё ещё отказывалась выдавать его.

Я уточню: свидетельство о рождении выдаёт не больница, а Министерство здравоохранения, но больница выступает модератором процесса — через неё подаётся заявление и она обеспечивает доступ к документу.  Однако в глазах больницы у неё не было необходимых документов для подачи заявления, потому что действуют отдельные регламенты выдачи свидетельств, отличные от уголовного законодательства, которое изменилось.

Уголовная норма — в частности статья 356 — изменилась: прежняя формулировка карала так называемое «посягательство на честь», включая консенсуальные отношения, тогда как новая формулировка адресует именно нападение — физическое насилие или изнасилование.  Но регламенты, которые регулируют выдачу свидетельства о рождении Министерством здравоохранения, не изменились.

В регламентах прямо указано, какие данные требуются для выдачи свидетельства: сведения об отце — его паспорт, оригинал или нотариально заверенная копия, ID и другие документы, а также оригинал свидетельства о браке, которое должно быть как минимум за шесть месяцев до рождения ребёнка, чтобы считаться допустимым для целей оформления свидетельства.  Таковы правила Минздрава, и больница обязана их соблюдать.

Мы обратились в Министерство здравоохранения и пытались найти ответственного представителя, который бы разъяснил порядок действий в новых условиях.  Министерство было ограничено в своих полномочиях: регламенты не изменились, и они не могли самостоятельно отменить требования, хотя уголовный закон изменился.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Тогда вы выработали стратегию — подать в суд иск, чтобы Минздрав выдал свидетельство о рождении для ребёнка Энн (Ann) без указания отца.  Это, пожалуй, новая и смелая практика, не так ли?

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Это действительно новый подход, но у нас не было иного выбора.  Регламенты предусматривают, что в случае отсутствия отца или свидетельства о браке, либо если свидетельство о браке моложе шести месяцев, в замен нужно представить решение суда.  Требование судового документа в качестве замены свидетельства о браке прямо указано в регламентах.

Мы надеялись, что это требование отпадёт вслед за изменением уголовного законодательства, но регламенты не изменились.  Поэтому единственным вариантом оставался суд.

Однако судебная процедура тоже эволюционировала — существует относительно новый инструмент, «order on petition» — приказ по заявлению, ускоренная судебная процедура.  Это не полноценный тяжёлый иск: на первой стадии не требуется вручение повестки ответчику, что экономит время и процедуры.  Суд по закону может вынести решение в течение дня‑двух, а затем решение вручается заинтересованной стороне.  Это менее конфронтационный и гораздо более оперативный механизм.

Мы решили идти через «order on petition».

Шаг 1 — подать иск.

Шаг 2 — форма иска: «order on petition».

Шаг 3 — против кого подавать?

В ОАЭ есть институт доказывания происхождения (proving of lineage), когда иск обычно направляют против предполагаемого отца.  В нашем случае отца идентифицировать было невозможно, потому proving of lineage не подходил.

Логично было подать иск против того, кто является органом, выдающим свидетельство — против Министерства здравоохранения ОАЭ.  Поскольку мы просили суд обязать орган выдать свидетельство о рождении, подача иска против Минздрава выглядела естественным выбором.  Не уверен, делалось ли это ранее, но внутренне мы долго обсуждали этот вариант.

В формате «order on petition» это не столь антагонистический процесс — это административная процедура: если власти сочли бы наш подход неверным, они бы так сказали.  Мы понимали, что участвуем в формировании прецедента, и это представляло интерес для суда и для нас.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Давайте кратко услышим Энн (Ann), как она рассчитывает, что её дело станет прецедентом и поможет другим.

Здесь примерно 200 человек в похожей ситуации, и я единственная, кто пока получил свидетельство о рождении.  Если это поможет другим получить свидетельства, это станет большой помощью — у них сейчас большие расходы на детей, и они тоже хотят вернуться домой.  Если я смогла получить свидетельство при помощи мадам Людмилы, то я надеюсь, что и остальные смогут сделать то же самое.

Это слова Энн (Ann) о возможном прецеденте.  Суд в итоге выносит приказ в отношении соответствующего органа — в нашем случае Минздрава — обязать выдать документ.  То есть вы использовали судебную процедуру — в сущности, процедурный инструмент, не так ли, Людмила?

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Да.  Это процедурный шаг.  Суд, конечно, проверил представленные документы, чтобы понять, какое именно решение необходимо вынести, но по сути требовалось именно судовое распоряжение, которое можно представить органу для выдачи свидетельства.  Для подачи на это распоряжение мы были вынуждены подать дело в суд и представить документы — удостоверения личности Энн (Ann), паспорт и пр., а также материалы из полицейского дела.  Мы просили суд выдать распоряжение о выдаче свидетельства о рождении только на имя матери, поскольку отца не было.  Это требовало обоснования, и мы подкрепили просьбу соответствующими выдержками из полицейского дела.

В итоге суд вынес решение — к нашему искреннему удивлению и большой радости — обязав Минздрав выдать свидетельство о рождении только на имя матери.

Ещё одним важным аспектом было то, что в полицейском деле и в первоначальном уведомлении о рождении (birth notification), являющемся основополагающим документом до выпуска свидетельства, были расхождения — в уведомлении фигурировало имя другого мужчины.  Через суд мы просили также исправить этот документ: исключить имя неверного лица из уведомления и затем выдать свидетельство о рождении только на имя матери.  Суд внял нашей просьбе и обязал внести поправки в уведомление и выдать свидетельство — это был очень радостный день для нас.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Людмила, я редко задаю вам личные вопросы, потому что считаю наши отношения профессиональными, но почему вы взяли это дело?  Надо сказать, что Энн (Ann) не была в состоянии оплатить юридическую помощь — вы работали pro bono.

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Да, мы работали pro bono.  Причины были многогранны.  Во‑первых, как юристы мы испытываем профессиональную ответственность: я практикую в ОАЭ более 14 лет и слышала много историй, когда жизнь людей переворачивалась из‑за подобных случаев.  Это касалось не только матери, но и отца и ребёнка.  Мне было важно поддержать такую смену в правоприменении.

Во‑вторых, была профессиональная любознательность: мы хотели увидеть, как быстро и в какой форме новые нормы будут применяться на практике.  Многие считали, что такое изменение в культурном и правовом поле невозможно или маловероятно, поэтому нам было важно продемонстрировать, что перемены действительно происходят.

Кроме того, была и личная мотивация: мы узнали об этой женщине через контакт — клиент фирмы, который мне дорог, и эта женщина помогала нашему другу.  Я хотела помочь ей и отблагодарить за оказанную помощь.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Снова Энн (Ann):

Когда моё дело было закрыто, они вышли на меня и предложили помощь с получением свидетельства.  К счастью, они сделали всё, что нужно, и всё прошло успешно.  Я очень благодарна всем, кто был со мной — без их помощи я бы не справилась.

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Приятно слышать слова Энн.  Это было эмоционально и для неё, и для нас как для её адвокатов.  Я очень довольна результатом — её слова говорят сами за себя.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Ещё один эпизод «Lawgical»: недавний случай, когда Энн (Ann) получила свидетельство о рождении для своего ребёнка, несмотря на отсутствие брака в Объединённых Арабских Эмиратах.  Наш эксперт — Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova), управляющий партнёр Yamalova & Plewka в JLT.  Спасибо, Людмила, за ваше время и экспертизу.

Людмила Ямалова (Ludmila Yamalova)

Тим, спасибо за обсуждение.  Это историческое событие, и мы рады поделиться им; вы — идеальный ведущий, чтобы довести эту новость до слушателей.

Тим Эллиотт (Tim Elliott)

Благодарю.  Нас легко найти в социальных сетях как LY Law (LY Law).  У нас теперь есть удобная библиотека из сотен подкастов по различным юридическим вопросам и прецедентной практике в ОАЭ, доступных бесплатно.  Если у вас есть юридический вопрос для будущего выпуска «Lawgical» или вы хотите консультацию у опытного юриста по праву ОАЭ, кликните на кнопку Contact на LYLawyers.com.